Перформансы прорезают шум на Венецианской биеннале

ВЕНЕЦИЯ — Если только вы не были на ретрите безмолвия последние несколько недель, вы уже знаете, что ни одна другая Венецианская биеннале в недавней истории не начиналась так напряженно, как нынешняя. В мае 2025 года скончалась ее художественный директор Койо Куо. Затем последовали отмененные павильоны, бойкоты в знак протеста против участия Израиля и России, а также отставка жюри. Призыв Куо глубоко вздохнуть и выдохнуть был, мягко говоря, непростой просьбой.

Посреди этой суматохи два национальных павильона в Джардини — австрийский и бельгийский — прорезают внешний шум смелыми экспериментальными и изобретательными перформансами, которые требовали пристального внимания.

Хореограф и перформанс-художница Флорентина Хольцингер заняла австрийский павильон с инсталляцией SEA WORLD VENICE, и она не хотела, чтобы вы закрывали глаза и переходили на более низкие частоты — напротив, она стремится, чтобы вы с широко открытыми глазами пережили мир во всей его экологической погибели. И она требует вашего участия. Общественный коллапс редко бывал столь захватывающим.

Уже много лет Хольцингер является звездой европейского авангардного театра, создавая эпические зрелища с разнообразными, полностью женскими составами, которые порой заставляют зрителей (я причисляю себя к ним) задыхаться. Ее завораживающее сценическое мастерство — обычно отмеченное квир-феминистской эстетикой и женской наготой, настолько гипер-присутствующей, что она перестает быть источником мистификации, — полностью представлено в ее венецианской экспозиции. Одна женщина является «языком» внутри огромного колокола, отбивая час своим торсом. Другие исполнительницы подвешены на страховочных тросах, словно бросающие вызов гравитации скульптуры на огромном, медленно вращающемся флюгере.

В SEA WORLD VENICE Хольцингер заливает строгую современную архитектуру павильона водой и превращает ее в замкнутую систему, питаемую нашим соучастием: во внутреннем дворе посетителям предлагается помочиться в два ярко-синих биотуалета, фланкирующих огромный резервуар с водой, который пополняется отфильтрованной мочой, где безучастный перформер, одетый только в маску для дайвинга и загубник, остается погруженным часами.

Рядом находится своего рода канализационная станция, где «рабочие по обслуживанию» отчаянно пытаются справиться с вышедшими из-под контроля трубами, разбрызгивая по окнам отвратительно выглядящую коричневую жидкость. Внутри затопленного павильона другой исполнитель на гидроцикле кружится на полной скорости. Это водный тематический парк, вышедший из-под контроля — предположительно, результат нашей бесхозяйственности и жадности — и мы безнадежно погружены в него.

В нескольких сотнях ярдов Мит Варлоп превращает бельгийский павильон во что-то среднее между строительной площадкой и спортивной ареной, с трибунами, выложенными гипсовыми плитками, на которых выгравированы многоязычные приветствия и фрагменты речи («SST», «HOLA», «OUI», «STOP», «SALAM»...). IT NEVER SSST знаменует собой первый случай, когда Бельгия посвятила свой павильон перформансу. В течение часов открытия исполнители — «живые скульптуры» Варлоп — беспорядочно метались вверх и вниз, перебрасывая плитки друг другу, ритуально скандируя, танцуя, барабаня и топая. Варлоп имеет образование в области изобразительного искусства; ее визитная карточка — это визуально ошеломляющие живые картины, наполненные контролируемым хаосом, с подтекстом отчуждения и тоски. Она заняла особое место в экспериментальном театральном круге, что видно по недавним работам, таким как Inhale Delirium Exhale, которую я видел в Мадриде в марте прошлого года, где исполнители манипулировали — иногда мастерски, а иногда с трудом — 1500 ярдами шелка.

Одним из самых трогательных перформансов в павильоне Варлоп является соло участницы труппы Алисы Маркьори. Она начинает с того, что ставит пластинку, и мгновенно глубокий, бархатистый, хотя и искаженный голос Барри Уайта заполняет пространство. Затем, стоя всего в метре от публики, Маркьори мучительно пытается надеть обтягивающую мини-юбку из гипса — Варлоп называет ее «юбкой внутри головы», как мне рассказала куратор Каролин Дюмален — ее ноги покрыты синяками от усилий, прежде чем она начинает взбираться по трибунам. Изнурительная последовательность объединяет язык Варлоп, включающий нестабильность, выносливость и коллапс.

Сочетание атлетизма и почти экстатической концентрации Маркьори заставляет замереть всю комнату. Во время, казалось бы, бесконечного подъема, обтягивающая юбка постепенно крошится на ее теле. Затем, наконец, мы чувствуем коллективное чувство катарсического освобождения, когда ее тело опасно скатывается по трибунам, с грохотом сбрасывая гипсовые плитки на пол. Вспотевшая и покрытая гипсовой пылью, она затем перекатывается на стол и просто лежит там, дыша. Мы, наконец, выдыхаем.